Позвоните в службу поддержки
+86-28-83126605
2026-03-13
Когда заходит разговор о том, кто в мире больше всего заказывает OEM-проходческие буровые станки, многие сразу думают о России или Казахстане — мол, сырьевые гиганты. Но если копнуть в детали контрактов и тендеров последних лет, картина оказывается не такой однозначной. На самом деле, тут есть нюанс, который часто упускают из виду те, кто работает только с каталогами, а не с реальными процессами логистики и адаптации техники под конкретные горно-геологические условия.
Да, Россия — огромный рынок. Уголь, руда, нерудные материалы. Но если говорить именно про OEM покупателя, то есть про того, кто заказывает станок под своей маркой или для глубокой переработки, то здесь часто всплывают компании из регионов с развитой производственной базой, но не всегда с полным циклом. Например, часть европейских сборщиков, которые работают на африканские или азиатские проекты. Они берут ?коробку? — базовую машину — и уже на месте доводят её под свои нужды. Это не чистый OEM, это уже ближе к SKD, но в документах часто проходит как раз под грифом OEM.
В своё время мы через это прошли с поставкой узлов для станков серии ZDY. Партнёр из Польши хотел именно OEM-поставку, но с условием, чтобы все гидравлические схемы были пересчитаны под их стандарты. И вот тут выяснилось, что их конечный заказчик — ливанская компания, работающая на карьере в Западной Африке. Цепочка длинная. Поэтому называть Польшу ?основной страной покупателя? было бы неверно. Она — звено. А основной покупатель, вернее, конечный эксплуатант, сидел в Ливане, хотя юридически заказ шёл из ЕС.
Отсюда и первый вывод: глядя на статистику по странам-импортёрам горного оборудования, нужно чётко разделять, где указана страна регистрации контракта, а где — фактическая страна эксплуатации. Часто это разные точки на карте. Особенно это касается проходческого бурового станка для тоннелей и шахт — техника дорогая, и её часто закупают через офшорные или трейдинговые компании под конкретный инфраструктурный проект.
Много говорят про то, что Китай сам производит и сам потребляет. Это так, но лишь отчасти. Китайские производители, особенно такие как ООО Чэнду Нокте Горное Оборудование (сайт — rocktec.ru), который работает с 2012 года и давно занял свою нишу, часто работают по OEM-схемам на внутреннем рынке. Но что интереснее — они же через свои сети поставляют OEM-продукцию за рубеж. То есть, формально покупатель — китайская же компания, но станок потом оказывается, например, в Монголии или Узбекистане, работая на проекте под флагом местного интегратора.
У ООО Чэнду Нокте, кстати, есть интересная практика: они не просто продают станок, а часто ведут инжиниринг под условия забоя. Их команда, про которую пишут в профиле компании, действительно выезжает на объекты. Я видел их отчёты по адаптации буровых коронок для песчаников с высоким содержанием кварца — это не кабинетная работа. И вот в таких случаях страна покупателя в инвойсе — Китай, а реальный пользователь — зарубежная горнодобывающая компания, которая заключила контракт с китайским подрядчиком на полный цикл. Это размывает картину.
Поэтому, когда мы анализируем рынок, мы смотрим не на одну таможенную статистику, а на цепочки поставок и конечные проекты. И здесь часто всплывает одна и та же схема: станок производится в Китае (часто на заводе в том же Чэнду, где хорошая транспортная развязка), по OEM-контракту поставляется юридическому лицу в Сингапуре или ОАЭ, а оттуда уже отправляется на рудник в Перу или Замбию. Кто основной покупатель? Юридически — Сингапур. Фактически — горный проект в Латинской Америке.
Есть целый пласт компаний, которые сами не добывают, но специализируются на поставке и настройке техники под ключ. Это мощные игроки из Канады, Австралии, ЮАР, Швеции. Они — типичные OEM покупатели. Они заказывают станки у производителей ?в белом?, без окраски и логотипов, а потом создают из них комплексные буровые решения под своим брендом. Их страна и является страной покупателя в чистом виде.
Работая с одним таким интегратором из ЮАР, мы столкнулись с жёсткими требованиями по климатическому исполнению — станки шли на глубинные рудники с высокой температурой породы. Пришлось переделывать систему охлаждения и вентиляции электрошкафов. Это был именно OEM-заказ, где мы поставили ?голые? машины, а они уже доукомплектовали их своими датчиками и системой мониторинга. В этом случае страна покупателя — однозначно ЮАР, и это был прямой, без посредников, контракт.
Такие компании редко мелькают в общих новостях, но они формируют значительный объём рынка. Их выбор OEM-поставщика зависит не только от цены, но и от гибкости производства, готовности вносить изменения в конструкцию. И здесь китайские производители, вроде упомянутого ООО Чэнду Нокте, которые могут быстро итеративно вносить изменения, получают преимущество перед некоторыми европейскими заводами с жёсткими регламентами.
Если брать конкретно проходческие станки для строительства тоннелей (метро, ГЭС, автомобильные тоннели), то здесь основная страна покупателя часто привязана к стране, где идёт масштабное инфраструктурное строительство. Последние 5–7 лет это Турция, страны Юго-Восточной Азии (Индонезия, Вьетнам), Индия. Но! Контракт на OEM-поставку может заключаться не с турецкой компанией, а, скажем, с корейской или японской, которая является генеральным подрядчиком строительства.
Был у нас опыт: станки по OEM-контракту покупала японская корпорация для своего проекта по строительству метро в одном из городов Индии. Вся документация и платёжки шли через Токио. Станки грузились в Китае и шли прямиком в индийский порт. Формально страна покупателя — Япония. Фактически техника никогда в Японии не была и работала в Индии. Так кого считать? В отраслевых отчётах такой заказ обычно записывают на Японию.
Это создаёт искажённую картину для тех, кто хочет понять реальный спрос. Поэтому в наших внутренних анализах мы давно ведём две графы: ?страна бенефициара? (конечного эксплуатанта) и ?страна контрактодержателя?. И для проходческого бурового станка OEM эти две графы совпадают далеко не всегда. Чаще всего совпадение происходит, когда покупатель — крупная горнодобывающая корпорация с собственными инжиниринговыми мощностями, типа Rio Tinto или Glencore. Они покупают OEM, чтобы унифицировать парк и снизить зависимость от одного вендора.
Если абстрагироваться от цепочек и посмотреть на чистые данные по заключённым контрактам (открытые тендеры, данные торговых площадок), то в сегменте средних и тяжёлых проходческих станков для горных работ в последние три года стабильно лидируют юридические лица из Российской Федерации, Казахстана и… с удивлением для многих, из Чили. Причём чилийские заказы — это часто именно OEM под местные условия высокогорья.
Российские же компании, особенно после импортозамещения, активно пошли по пути OEM-сотрудничества с азиатскими производителями. Они заказывают ?платформу?, а навесное, систему управления и автоматизации разрабатывают уже свои НИИ. Это гибридная модель. С точки зрения мировой статистики, страна покупателя — Россия. И это, пожалуй, самый чистый и массовый пример для ответа на исходный вопрос.
Но тут есть подводный камень. Часть этих станков, купленных российскими компаниями по OEM-схеме, потом реэкспортируется в страны СНГ или даже в Африку, как часть пакета услуг по разработке месторождения. То есть снова наложение схем. Получается, что Россия — основной покупатель на бумаге, и во многих случаях так оно и есть для внутренних проектов. Но значительная доля этого оборудования всё же работает за пределами страны, просто под российским техническим надзором.
Так какая же страна основная? Однозначного ответа нет. Всё зависит от того, какой срез мы рассматриваем: юридический, логистический или эксплуатационный. Если говорить о точке, где принимается решение о закупке и откуда идут деньги по OEM-контракту, то в последнее время это часто Россия и страны Азии (Китай, Индия, Южная Корея — как контрактодержатели для третьих стран).
Если же говорить о стране, где станок в итоге бурит породу, то география шире: это и Африка, и Латинская Америка, и Юго-Восточная Азия. Парадокс в том, что страна-производитель (часто Китай, с такими игроками как ООО Чэнду Нокте Горное Оборудование) может одновременно быть и значимым OEM-покупателем для своих же экспортных схем.
Поэтому в профессиональных кругах на вопрос ?? обычно отвечают вопросом на вопрос: ?Для какого проекта и в каком году??. Конкретика проекта и структура контракта значат больше, чем общая статистика. А общая статистика, увы, часто вводит в заблуждение, потому что не отражает реального движения техники и конечных точек её применения. Главный вывод для практика: смотри не на страну в заголовке контракта, а на геологию участка и историю партнёра по цепочке. Всё остальное — просто бумага.
